19. По дате и релевантности

Странное дело… С самого детства, когда я попадал среди прочих детей под подозрение (в мелком воровстве или порче школьного имущества или еще какой-нибудь мелкой пакости), я начинал чувствовать себя виноватым, даже если совершенно ничего не сделал. Я понимал, стоя под прицелом учительских глаз, что в принципе: и я мог бы стырить и поломать и написать это слово на доске… и ответ «да нет! Да я бы никогда! Да как вы могли подумать про меня такое!» - всегда звучал неубедительно. Так, и в тридцать лет, становясь жертвой невнимательности продавцов, забывших снять защитную бирку, – меня начинало трясти как натурального вора, когда срабатывала сигнализация антенных рамок. Подходил охранник, начинал сверять товары с чеком, проснувшаяся продавщица говорила: «Идите! Идите! Просто не размагнитилось!», но я-то понимал, что в принципе… я мог украсть – и детектор срабатывает именно на мою мысль.

Зато каждый раз, когда меня начинали хвалить, говорили мне перед заплывом в бассейне, что «я надежда класса» или в зрелом возрасте на корпоративе, что «Кондурецкий намного лучше, чем все о нем думают» - я понимал, что это точно не про меня… что они обманываются, что я совершенное конченое чмо - и мне хотелось тут же избавить окружающих от лишних иллюзий.

Так, «надежда класса» приплывала к финишу последней, несколько раз демонстрируя судьям свое умение делать морскую звезду и доныривать до дна бассейна, а после наивных предположений о том, что я лучше того дерьма, которым всем кажусь, я, как правило, нажирался в какашку и устраивал дебош. Стоит ли вам говорить о том, что в тот момент, когда виртуальная рожа назвала меня «пророком», мне тут же захотелось сделать какую-нибудь гадость.

- Дядя, у меня к вам просьба… Сдайте меня ко врачам или дайте отоспаться. Я не впервые вижу галлюцинации, но столь продолжительный и убедительный глюк в моей жизни происходит впервые.

- Называйте меня не дядя, а Про. И я ничем не могу вам помочь, – потому что меня нет. И самое страшное: что и вас может скоро не стать.

- Интересно… Значит вы мой глюк… Впрочем, вы на него, действительно похожи. Однажды Башкартастан разговаривал с зеленой собакой обкурившись. Вы круче зеленой собаки.

- Вас трудно это понять, Константин, но у вас нет выбора. Вы попали в виртуальную реальность… По ту сторону монитора – и если вы отсюда не вберетесь вы очень скоро потеряете себя окончательно.

- Ладно, виртуальная рожа, рассказывай свой сценарий, - сдался я, - я терпеть не могу пока полфильма герой не может врубиться в то, что с ним происходит. У его любимой уже выпали глазки, она плохо пахнет и съела кошку и надвигается на него с шипением, чтобы испить его крови второй группы, а он еще не в курсе того, что это фильм про вурдалаков… Слушаю тебя, Про, или как тебя там.

- Про вурдалаков не понял, - спокойно начал Про, - но постараюсь вам объяснить все доступно, как среднестатистическому пользователю интернета.

- Да уж, постарайся…

Про нажал на пустоту – и перед нами появился знакомый интерфейс поисковой системы…

«Константин Александрович Кондурецкий» - набрал он в строке поиска.

- Итак… - начал Про, когда поисковая система выдала ответ на запрос, - Кондурецкий на сайте знакомств Мамба, Кондурецкий в блогах, Кондурецкий на порно, Кондурецкий…

Интернет выдал меня в прямом смысле слова: от моих детских фотографий до моих взрослых шалостей.

- Вы давно тут живете… - уныло сказал Про.

- В смысле? – спросил я.

– В прямом! Вы провели здесь большую часть свой сознательной жизни… И доказательств тому масса. А вот есть ли у вас доказательства тому, что вы были в реальности? – Про посмотрел на меня пристально.

- Есть конечно! Львовну спросите! – я ответил первое, что пришло мне в голову.

- Львовну? Она больше не хочет вас знать и даже удалила вас на одноклассниках после того, как вы отправили ей матерное слово.

- Ччерт! Барсукову не жить! А! Барсукова спросите!

- Попробуем… Вы можете написать ему письмо – у него есть имейл – и если он сможет подтвердить то, что вы реальны… Быть может, это поможет… Только ответит ли он вам, учитывая ваши с ним дружеские отношения. Да и что вы напишите ему?

- Мама у меня есть… В Кимрах. Только… Ччерт у нее почты нет электронной…

Про с сочувствием посмотрел на меня:

- Быть может вы совершили в вашей жизни какие-то реальные поступки, которые сделали ваше существование в ней заметным… Или, быть может, есть люди, которые начнут вас искать, обнаружив пропажу… Жена… Любимая… Коллеги…

- Не знаю… - честно ответил я.

20. На потом

С тех самых пор, когда я, сидя в раю красных кухонных занавесок в ягодах, в густом оранжевом свете, выедал из обеда самое вкусное, оставляя вареную капусту и лук «на потом» (сначала мясо, потом бульон, а потом вся эта растительность неприятной консистенции), ничего не поменялось. Ровным счетом ничего! Только из оставленного на потом выросла целая куча – гора, на которую нужно взобраться – установить на ее пике свой рваный флажок с лозунгом «Я сделал это!» и пойти жить дальше. А покуда все, до самого донышка не доешь – никто не отпустит тебя гулять.

К тридцати трем я отложил на потом: сценарий полнометражного фильма, создание семьи, письмо маме, покупку шнурков для ботинок (лежат уже три года – прекрасные ботинки без шнурков), загранпаспорт и права (они неприлично просрочены и дурно пахнут моей безалаберностью), чтение «Войны и мира», покупку машины и переезд из общаги ( это «потом», пожалуй завязано с созданием семьи). Если бы я не отдавал себе отчет в том, что я не по возрасту тяну со сменой модели поведения – меня можно было бы назвать инфантилом, но поскольку я делаю это сознательно и рационально – «эгоцентрист» и «лентяй» - лучшие определения Константина Кондурецкого.

Удивительно также и то, что именно это, отложенное мною на потом, вероятно, и является чем-то фундаментальным и значимым, тем, что я мог бы привести в доказательство реальности собственного бытия. Поэтому на вопрос Про о том, что я сделал для реальности, мне пришлось сознаться, что я «пополнил свалку в Подмосковье тысячей использованных бритв и десятью тысячами порванных носков», дал все-таки в глаз Барсукову и… все. Считай сериальное фуфло вкладом в реальность было глупо.

В ближайшие лет пять не нашлось бы ни одного человека, который бы спохватился по мою душу, потому что я ни с кем не поддерживал отношений, а Барсуков, скорее всего, потребует другую комнату – и ее ему, учитывая его провинциальный пробивной характер, скорее всего дадут. Одна надежда была на моих женщин и я начал размышлять: как бы заставить их спохватиться по мою душу.

- У вас проблемы, - устало сказал Про, - ваша жизнь виртуальная в большей степени нежели реальна. Доказать себя будет не так легко.

- Что меня может спасти? – поинтересовался я.

- Не знаю, - ответил Про, - Но когда не знаешь, что делать, а промедление подобно смерти – надо идти вперед. Именно от безвыходности совершаются подвиги.